О себе

Меня зовут Александр Зорихин. Я — дальневосточник, историк по образованию и призванию. Специализируюсь на военной истории первой половины XX века, главным образом Японии. Это не мешает интересоваться другими регионами и эпохами. Нахожусь в процессе защиты кандидатской диссертации.
P.S. 26 ноября 2021 года успешно защитил диссертацию.

Защита кандидатской диссертации

26 ноября состоялась защита кандидатской диссертации. По пути во Владивосток встретился в краевой столице с Алексеем Колесниковым ака naslednik_dv — японоведом-дальневосточником, собирателем уникальной коллекции японских фотографий, специалистом по японской интервенции и истории Хабаровска. Очень советую найти его инстаграм.



Я и Алексей (справа)

Защита прошла успешно, чёрных шаров не было. Так что вперёд, за докторской! 

Верификация фактов: о публикации ФСБ РФ протоколов допросов японских генералов

В течение 2021 года Федеральная служба безопасности опубликовала серию документальных подборок, посвящённых военным приготовлениям Японии против СССР накануне и в годы Второй Мировой войны.


СМИ не обошли вниманием эти публикации и сразу же окрестили их уникальными и сенсационными.


Однако большая часть документов — о подготовке Японией бактериологической войны, разработке планов нападения на нашу страну, деятельности её разведорганов, хорошо известна историкам, так как предавалась гласности с начала 1950-х гг.


При этом никто из исследователей пока не пытался верифицировать факты, изложенные в архивных материалах, на предмет их соответствия исторической действительности. Попробуем это сделать на примере показаний генерал-лейтенанта Томинага Кёдзи от 11 февраля 1946 г., преданных гласности Центром общественных связей ФСБ 11 ноября 2021 г.

Collapse )

О столыпинской аграрной реформе

Аграрная реформа П.А. Столыпина, проводившаяся в 1906 — 1911 гг., до сих пор вызывает ожесточённые споры, поскольку является одним из аргументов сторонников возможного альтернативного (безреволюционного) пути развития Россия по капиталистическим рельсам. В энциклопедии «Россия: иллюстрированная энциклопедия» (М.: Олма-Пресс, 2006), в частности, даётся следующая оценка этой реформы: «Общее число переселенцев составило 3 млн 730 тыс. человек, из которых более 3 млн. осталось в Сибири... В результате аграрной реформы начался подъем сельского хозяйства, на 12-15 % увеличилась средняя урожайность всех хлебов, более активно начала действовать сельская кооперация, возросло применение новых машин и орудий. В социально-политическом отношении произошло увеличение слоя зажиточных хозяйств».


Collapse )

К 103-й годовщине создания ГРУ: выдающийся советский военный разведчик Л.П. Берия

5 ноября органы военной разведки отмечают свой профессиональный праздник. Среди многоликой массы людей, работавших или сотрудничавших с ГРУ, есть один, чьё имя до сих пор вызывает ожесточённые споры о его роли в становлении Советского государства. Это – Л.П. Берия. Принято считать, что долгие годы он возглавлял органы государственной безопасности и был одним из руководителей советского атомного проекта. Однако мало кому известно, что первые азы конспирации Лаврентий Павлович постигал в ранней молодости, будучи секретным сотрудником советской военной разведки.

Collapse )

Об оценке русским командованием Японии накануне кампании 1904 – 1905 гг.

В одном из недавних постов В. Сидоренко aka sidorenko_vl высказал мысль о том, что западная цивилизация, и русские в частности, недооценивали интеллектуальный и военный потенциал Японии, что в итоге вылилось в цепь неприятных для них поражений при Пёрл-Харборе и в русско-японской войне. Особо досталось военному министру А.Н. Куропаткину, который-де, будучи профаном, задвигал доклады талантливых русских разведчиков и верил только пройдохам типа Ванновского, сочинявшим байки о том, что «... при всяком значительном усилии японских солдат, у них делается болезнь – опухоль языка». 


Обратимся к документам и исследованиям, чтобы понять, страдало ли командование царской армии расизмом и недооценкой японцев накануне кампании 1904 – 1905 гг. 


Как известно, вся поступающая в Генеральный (тогда Главный) штаб (ГШ) разведывательная информация тщательно сопоставляется, перепроверяется, обрабатывается и воплощается в жизнь в виде планов стратегического и мобилизационного развёртывания войск. При этом 1 – 2 источника, будь то военные агенты в Корее, Китае или Японии, никогда не служили основой для принятия важнейших решений в области национальной обороны: помимо них были ещё органы оперативной, флотской разведок, информационные службы МИД, МВД, сообщения ГШ дружественных государств и прессы, которые позволяли в совокупности установить истинное положение дел у вероятных противников.


Collapse )

Колчак без ретуши

Какими только эпитетами не награждали последние 30 лет адмирала Александра Васильевича Колчака. «Великий мореплаватель», «талантливый флотоводец», «спаситель Отечества». Вышла даже биография Колчака в серии «Жизнь замечательных людей»...


Как же относиться к этому замечательному человеку? Как к Иуде.


Обратимся к документам.

Collapse )

Послужной список адмирала Ёнаи Мицумаса как образчик типичной карьеры флотского офицера

В одном из обсуждений книги Е. Пинака и В. Сидоренко «Японские авианосцы  Второй мировой. "Драконы" Перл-Харбора и Мидуэя» рецензент kitowras с удивлением обнаружил частую смену командиров японских боевых кораблей и задался риторическим вопросом: «Интересно, это у японцев такой порядок, или накануне войны шли некие процессы, приведшие к кадровой чехарде?»


Чтобы ответить на него, в качестве примера стоит привести послужной список последнего военно-морского министра императорской Японии, профессионального разведчика, приложившего руку к организации иностранной интервенции на советский Дальний Восток и развязыванию Гражданской войны в 1918 г., адмирала Ёнаи Мицумаса.


Что характерно, он не был привлечён к суду в качестве обвиняемого в ходе Токийского процесса, хотя как премьер-министр (1940) и военно-морской министр (1937 — 1939, 1944 — 1945) сыграл ключевую роль в подготовке и реализации японской экспансии в Юго-Восточную Азию.

Collapse )

Оперативное планирование Эстонии против СССР в межвоенный период

Понять логику событий до и во время Второй Мировой войны можно только путём анализа намерений и действий всех основных игроков той эпохи. Профессиональные историки для этого используют системный подход, который исследует деятельность советского военно-политического руководства с учётом оперативного, мобилизационного планирования, состояния военной экономики и Вооруженных сил СССР, его потенциальных противников и союзников, наличия официальных и тайных межгосударственных соглашений, осознавая, что изменения в одном элементе ведут к перестройке всей системы.  

В этой связи практически неизученным остаётся вопрос о том, как повлияло ошибочное представление о планах вероятных противников на советское военное строительство в 1930-е гг. Что было бы, если Сталин и Наркомат обороны знали об оборонной направленности военного планирования Польши и отсутствии у неё тайных договорённостей с Германией? Нужно ли было создавать 20-кратно превосходящий Квантунскую армию «кулак» на Дальнем Востоке и можно ли было «выдернуть» оттуда больше резервов весной 1941 г. или в критические дни Московской битвы? Насколько обоснованным было закладывание завышенных показателей по армиям вероятных противников в стратегическое и мобилизационное планирование?

В рамках системного подхода интересно рассмотреть положение дел с разработкой планов войны в Эстонии, которую военно-политическое руководство СССР традиционно считало союзником Польши в подготавливаемом Варшавой нападении на нашу страну.

Collapse )

О вероятных противниках Красной армии в 1920-е — 1930-е гг.

Одним из дискуссионных вопросов остаётся оценка военно-политическим руководством СССР состояния Вооружённых сил и оперативных планов вероятных противников в межвоенный период. Фактически единственной работой, в которой анализируется категория «вероятный противник» по взглядам советского руководства, является кандидатская диссертация М.М. Минца «Будущая война в представлениях военно-политического руководства СССР в 1927 — 1941 гг.» (2007). 

В ней он указывает, что если в 1927 г. главным противником считалась Великобритания, то в начале 1930-х гг. — уже Франция (Минц ссылается на доклад В.М. Молотова на VI съезде Советов от марта 1931 г., в котором тот называет напряжёнными отношения с Францией, Польшей, Финляндией, Эстонией и Латвией), а также Япония (после захвата Маньчжурии). 

Collapse )